Отражение. Зеркало войны  - Галина Гончарова

В данном случае имелась определенная проблема.

Подкопы были видны. Но чтобы их поджечь…

Кислорода там не так много, дерева тоже… чтобы подкоп горел – надо создать тягу. По счастью, об этом позаботился Шарельф.

Нечто подобное он и сам планировал. А что – сидеть и смотреть, пока тебя тепленьким не возьмут? Или попробовать хоть пару подкопов да завалить?

Как создать тягу? Пробить отверстие в «крыше» подкопа. Шарельф уже и места наметил, неподалеку от стены, уже примерились, знали, где бить…

Отверстие не должно быть большим, там просто – создать тягу. Пока Рид будет все собирать и опускаться вниз, пока пройдет в подкоп… это – время. И это время используют со стороны крепости, чтобы пробить три тяги. Благо подкопы уже под насыпью.

Работы развернулись мгновенно. Люди так взялись за дело, что только земля полетела в разные стороны, кроты от зависти рыдали.

На все сборы ушел еще примерно час. Солдаты носились по крепости вспугнутыми зайчиками.

Торнейский не собирался давать степнякам время опомниться.

Пробились в крепость? Теперь еще ее обезопасим и, может, даже отдохнем!

Вперед!!!

* * *

Наглость?

Беспредельная и ошеломляющая. Иного слова и подобрать-то было нельзя.

Вот представьте себя на месте степняков.

Сидели вы, осаждали крепость, которая должна скоро пасть, копали подкоп, и тут – начинается. На вас выпускают табун коней, полегла едва ли не треть войска, еще невесть сколько разбежалось, вы, правда, находились с другой стороны крепости и потому уцелели.

Но все находится в совершеннейшем раздрае и разоре.

И вот пока вы пытаетесь сообразить, что произошло, на каком вы свете и как поступить теперь, на стене крепости начинает играть рог. Кстати – тот самый, который в свое время спер староста Бурим и отдал сыну. Карим честно пронес его через все тяготы осады и сейчас использовал второй раз, выдувая что есть сил сигнал «На переговоры!»

Степняки даже и не сообразили, чего от них хотят, но прислушались.

А потом на воротах появился Шарельф Лоусель, как и обговаривали с Ридом.

– Эй вы, степные шакалы, – вежливо начал комендант Ланрона. – Предлагаю вам сдаться! С нами маркиз Торнейский, если не сдадитесь добровольно, мы вас всех перебьем, если сдадитесь – отстроите, что разрушили, и катитесь к себе в степь, кобыл…

Ругаться Шарельф тоже умел. Неудивительно, что перебранка достаточно быстро затянула всех собравшихся.

Степняки орали от гнева.

Сдаваться?

ИМ?!

Что за наглость?!

Шарельф расписывал тягостное будущее степняков, если те не сдадутся. Переорать такое число людей он не смог бы, но Карим помогал аккомпанементом. А в это время, с другой стороны крепости…

* * *

Нерегулярная армия.

И все, что можно сказать о степняках, кроме матерного.

В армии Аллодии никогда бы так не поступили, не бросили бы объект без охраны. А тут заходи кто хочет, делай, что понравится…

Как строится подземный ход? Копается, укрепляется деревом, чтобы не рухнул…

Земляное масло, по счастью, у Шарельфа еще осталось. Его Рид и разлил по кувшинам. Получилось шесть штук.

По два на каждый отряд.

Задача проста.

Спуститься со стены, подойти к подземному ходу, войти внутрь, облить балки земляным маслом и поджечь. По идее, остальное доделает сама земля. Когда что-то роется наспех, кое-как, оно – неустойчиво. Ну, можно потом еще со стены пару подарков потяжелее скинуть.

Остались сущие пустяки. Спуститься и поджечь.

Всего пятнадцать человек. По пять над каждым подземным ходом. Рид, Ансуан и Джок – в одной пятерке. Маркиз Торнейский считал себя обязанным идти вперед.

А как еще?

Легко – приказать. Идите-ка, ребята, подорвите мне подземный ход!

А ты – сделай сам! Пойди вперед, покажи пример.

Нет?

Тогда дрянь ты, а не полководец. И даже не человек. Просто – дрянь.

* * *

Лестницы нет. Под ногами веревка с наспех навязанными узлами. За спиной мешок, в кармане кремень и огниво, у пояса клинок.

Да, внизу пара-тройка тысяч степняков. Против пятнадцати смертников, чего уж там.

И что?

Не первый раз!

Пока степняки заняты, пока Шарельф отвлекает их внимание – вперед! Они достаточно далеко, чтобы три маленьких отряда успели спуститься и добежать. Как они будут потом отходить – не важно, главное – поджечь все, что можно.

Рид спускался вниз не глядя, пока не почувствовал под ногами твердую землю. Да, маркиз Торнейский не то чтобы боялся высоты… Он ее недолюбливал. Бывает.

Спустился, огляделся и направился к провалу подземного хода. Шаг, второй, вроде как тишина, даже странно… И ход пустой.

Мероприятие…

Достать из мешка кувшин с зажигательной смесью, наплескать на деревянные балки, наставленные кое-как – степняки, откуда им знать, как правильно, не ожидали они осады, не готовились, поджечь – и ноги!

И уже на выходе из подземного хода…

Их не так много, всего три десятка.

Может, чуть больше, но так ли важно, если вас всего пятеро, и за спиной огонь, а впереди враги? И на стену-то не вскарабкаешься…

И со стены ничего не бросят, нельзя. Ход уже горит, завалит всех, и своих, и чужих. Разве что стрелять во врагов, но и тут хороший шанс задеть своих.

Твоя пора, маркиз?

Всем не спастись, но хотя бы кто-то…

– Пробиваемся к стене! – рявкнул Рид. И первым бросился в атаку.

В эту минуту он был страшен.

По-настоящему, как чудище из детских сказок.

Как человек, который решил умереть, но и врага забрать с собой. А потому…

Степняки отшатнулись на миг. Но маркиз был один, а их было больше, и опомнились они быстро.

Рид вертелся волчком.

Удар, отвести, удар, принять на кинжал, зажатый в левой руке, удар… по кольчуге, вскользь, кажется, ребро сломано – плевать, у Восьмилапого надышимся!

Вперед, только вперед!

И глядеть в эти узкоглазые хари, глядеть не отрываясь, пусть видят свою смерть в его взгляде. Пусть боятся!

Рид расхохотался и отбил копье.

Вверх, скользнуть под него, отвести удар – и самому – р-раз! В живот!

Степняк сгибается, из открытого рта льется темная кровь, а Рид идет вперед.